Житие преподобного Алексия Зосимовского не имеет особой динамики внешних событий. Господь укрыл его от тюрем, ссылок и лагерей. Но количества внутренних скорбей, которые претерпел старец, хватило бы не на одну жизнь.

Преподобный Алексий, иеросхимонах Зосимовой пустыни (в миру Фёдор Алексеевич Соловьёв) родился 17 января 1846 года в Москве в многодетной семье протоиерея Алексея Петровича Соловьёва, настоятеля храма во имя преподобного Симеона Столпника, что за Яузой. Личность отца и его образ жизни были основой нравственного и духовного становления великого старца.

Мальчика при Крещении нарекли в честь великомученика Феодора Тирона. Крёстным отцом был его дядя, протоиерей М. Д. Глаголев, а крёстной матерью – бабушка Анна Андреевна. Начальной грамоте он учился у своего будущего тестя, диакона соседнего храма, отца Павла Смирнова. Когда малыша везли на санках к учителю, ему давали с собой бутылочку с чаем и конфетку. Чай Федя выпивал сам, а конфетку всегда отдавал Аннушке, маленькой дочке отца Павла, на которой потом, по воле Божией, и женился.

С малых лет мальчик отличался серьёзностью, не шалил, уклонялся от весёлого общества и шумных развлечений, был очень привязан к отцу, заботился о нём. Дети в спорах часто обращались к нему, чтобы он их рассудил. Фёдор любил музыку и, научившись играть на рояле, исполнял церковные песнопения и пел в хоре. Самыми любимыми песнопениями у него были ирмосы канона «Яко по суху пешешествовав Израиль», и он всегда плакал от умиления, слушая их.

Крест скорбей он начал нести уже с самого юного возраста. По неосторожности Фёдор в восемь лет получил удар языком колокола в висок, после чего у него перестал видеть правый глаз. В 17 лет у юноши случился первый сердечный приступ, после которого болезнь не покидала его до конца жизни. Это не помешало ему получить семинарское образование по первому разряду (1866 г.), вторым в списке выпускников. После семинарии Фёдор не пошёл в Духовную Академию, потому что не чувствовал в себе особого призвания к богословской науке. Он хотел служить Господу в скромном звании приходского диакона в кругу «домашней церкви».

В 1867 году друзья детства Фёдор Алексеевич и Анна Павловна (дочь друга их семьи – священника храма во имя святого Климента на Варварке) повенчались. Его супруга отличалась живым и веселым характером. Всегда радостная и светлая, кроткая и добрая, ее никто никогда не видел унывающей. После рукоположения в диакона митрополит Московский Филарет (Дроздов, память 19 ноября) назначил отца Феодора в храм святителя Николая в Толмачах, которому он покровительствовал. Особенностью храма было то, что большую часть его прихожан составляли образованные и уважаемые люди: Третьяковы, Сологубы, Самарины, Аксаковы, семьи известных русских славянофилов. Общение с этими людьми оказало существенное влияние на душу молодого диакона.

В 1870 году родился сын Михаил. В январе 1872 года, провалившись в сугроб снега, Анна заболела скоротечной чахоткой и через шесть недель умерла, оставив на руках Федора малолетнего сына. Очень тяжело переживал будущий старец потерю горячо любимой жены. Когда отпевали супругу, у отца Феодора не было сил служить. Он стоял рядом с гробом, неотрывно смотрел на любимое лицо, и слезы катились по его щекам.

После смерти жены отцу Федору было сложно одновременно справляться и с обязанностями по храму, и с воспитанием малолетнего сына. Опеку над его ребенком взяла на себя прислуга Матрена, которая ухаживала и за умирающей Анной. Сердобольная женщина любила эту семью и заботилась о них, но был у нее один недостаток – склонность к пьянству. Нередко, приходя домой из храма, отцу Федору представлялась неутешительная картина: сын, заплаканный и грязный, ползает по полу, а напившаяся Матрена спит на кровати. Но он не смел сказать даже укоризненного слова, чтобы не обидеть ее.

Очень большое влияние на духовное совершенствование отца Федора оказали священники храма, в котором он служил, – протоиерей Василий Нечаев (впоследствии епископ Виссарион) и протоиерей Димитрий Касицын. В их лице молодой диакон увидел, каким должен быть «добрый пастырь». Отец Димитрий боялся даже одним неловким словом кого-то смутить. Всегда сдержанный, интеллигентный, очень тактичный и щедрый, он больше всего ненавидел грех осуждения. Среди таких райских цветов проходило становление личности будущего великого старца.

Сам диакон Федор уже тогда отличался огромным смирением, простотой и любовью к людям. Нищие всей округи знали, когда у него будет зарплата, и спешили в этот день к храму, потому что он никогда не отказывал в подаянии. Бывало, ему приходилось раздавать не только все полученные деньги, но и верхнюю одежду и даже обувь.

Уже тогда окружающие видели, что дьякон Федор часто уходил в себя и не замечал присутствия людей вокруг. В это время его ум был погружен в умную Иисусову молитву. Позже, будучи старцем, он всем без исключения, монахам и мирянам, советовал практиковать Иисусову молитву, признавая в ней лучшее средство для борьбы с помыслами и соединения с Богом.

В мае 1895 года Феодор Алексеевич Соловьёв после 28-летнего служения покинул Николо-Толмачёвский приход, а в июне 1895 года отец Феодор был рукоположен в пресвитера и определён в штат Кремлёвского Успенского собора – главного собора России, хранящего великие святыни: Владимирскую чудотворную икону Божией Матери, мощи святителей-чудотворцев: митрополитов Петра, Ионы, Филиппа и Гермогена. Главной причиной назначения были замечательные вокальные данные отца Феодора – у него был, как говорили, «бархатный бас».

Отец Феодор служил, как всегда, благоговейно, истово и не спеша, часто внеочерёдно, за других. После Литургии охотно служил заказанные молебны и панихиды. Если служил другой клирик, он молился в алтаре, в нише. Утром, войдя в собор, отец Феодор первым делом подходил к образу Владимирской иконы Божией Матери и молился, затем шёл в алтарь. После Литургии он с радостью служил молебны перед великой иконой, а вечером, покидая собор и, по своему обычаю, обходя с молитвой и поклонами все святыни, обязательно задерживался перед любимым образом Владимирской, прося Богородицу о помощи и заступничестве.

Отец Феодор пользовался в соборе всеобщей любовью и уважением. Уже через два года по принятии им священнического сана он был единогласно избран духовником соборного причта, а ещё через год, незадолго до ухода в монастырь, стал протопресвитером. После того, как его сын окончил Московское техническое училище и женился на дочери богатого лесопромышленника Мотова, путь в монастырь для батюшки, давно тяготившимся мирской суетой, был открыт. И в октябре 1898 года протопресвитер Феодор Соловьёв ушёл из Успенского собора, прослужив в нём 3 года и 4 месяца, и поступил в Смоленскую Зосимову пустынь, находящуюся к северу от Москвы на железнодорожной станции Арсаки.

30 ноября 1898 года отец Феодор был пострижен игуменом Зосимовой Пустыни отцом Германом (Гомзиным), учредившим в обители старческое окормление и позднее ставшим духовником преподоб�